мужской
Иногда смотришь на кота — и сразу понятно: этот не про «сам справится». Этот — про «пожалей, погладь, скажи, что он самый лучший на свете». Тёма именно такой. Когда мы нашли Тёму в детском саду, он был не «милый котёнок». Он был комочек страха. Дикий. Настороженный. Готовый исчезнуть при любом движении.
А потом Тёма… сдался. Не сразу. Не резко. А так, как умеют только очень ранимые существа — тихо, осторожно, проверяя: «А правда можно?» И вот тут началось самое интересное Потому что Тёма не просто стал ласковым. Он стал… маминым слюнтяем. Да-да. Тем самым. Тем котом, который: мнёт лапками всё, что можно (и нельзя), устраивается рядом так, будто вы — его личная подушка безопасности, и… слюнявит от счастья. Не потому что странный. А потому что очень любит.
Но с Тёмой есть один нюанс. Он хрупкий. Не физически — душой. Тёма — это: «я просто тут стоял… и, возможно, обои сами отклеились» И вы на него смотрите… и всё. Никакого «нельзя». Никакого «кто это сделал?». Максимум: «ну ты же хороший мальчик, да?» И он такой: «да». Тёма — это не просто кот. Это кот, который будет: спать рядом всю ночь, тихо «месить» вам бок, смотреть так, будто вы — центр его вселенной. Ему важно: чтобы рядом был кот-друг (идеально — кто-то из его же прайда, Ася или Майя
Москва, м. Филатов луг / Рассказовка
Благотворительный фонд помощи животным
«Собаки, которые любят»
